О кой-чом

Обратный отсчет

5
Птица, живущая в золотой клетке, с бездумным упорством воды, точащей камень, изо дня в день выламывает прут из решетки. Проходит время, и прут поддается, открывая птице путь на свободу. Нескольких минут, проведенных вне привычно огороженного пространства клетки, оказывается достаточно, чтобы понять - свобода опасна для птицы; и та возвращается, принеся в клюве золотистую соломинку. Соломинка встает на место прута, птица спокойна и довольна - у нее есть путь к свободе, она всегда, слышите, всегда вольна улететь. Но не улетит.
Ей этого достаточно.
4
Соломенное чучело Страшила, получив заветные мозги от Великого и Ужасного Гудвина, все чаще задумывается о смысле жизни и о своих друзьях. Он пытается найти ответы, и не находит их, запутавшись в бесконечных парадигмах и силлогизмах. Страшила так и не понимает, как солома может мыслить, как может любить шелковое сердце, а главное - почему Лев, выпив зелье храбрости, стал пещерным отшельником со свалявшейся шерстью и гноем в уголках глаз, ненавидящим тех, кто помнит его прежнего, и любит его - прежнего; Лев научился грозно рычать и убивать других, но рык его в основном печален и надрывен, и гасится влажными сводами пещеры.
Пытаясь постичь истину, Страшила идет к пропасти, где когда-то все начиналось, и бездна отражается в нем.
3
То, что гложет Гилберта Грейпа, не давало покоя и его отцу. Гилберт наверняка ненавидит своего папашу, за то, что тот выбрал именно эту женщину в матери своему сыну, не распознав в ней бесформенный и бездушный ком плоти. Ненависть к отцу проходит в тот момент, когда Гилберт понимает, что движется по следам родителя, словно под копирку повторяя все шаги. Еще шаг, и Гилберт Грейп поймет, что наследственность - это не работа над ошибками предыдущих поколений, а бесконечное повторение этих самых ошибок, с каждым разом становящихся все более ужасающими и омерзительными.
Гилберт перестает беспокоиться и начинает жить.
2
Лента Мебиуса, устав от непрекращающегося ощущения тоскливого ужаса перед будущим, не выдерживает своей индивидуальности. Она с хрустом ломает себя, невероятно изгибается, следуя патентованным психологическим методикам, опробованным на миллиардах существ, и с небывалым восторгом ощущает себя переродившейся, заново сросшейся в уютное кольцо, не имеющее ничего общего с тревожной неясностью собственного "я" ее прежней.
"Я теперь разносторонняя", - с гордостью заявляет она.
1
Обезьяна не желает становиться человеком, ей противна сама мысль о том, чтобы взять в руки палку. Обезьяна идет на вершину горы, где ее никто не отыщет, садится у входа в пещеру и начинает наблюдать за тем, как идет жизнь внизу. Проходят годы, проведенные в созерцании. Достигнув просветления, обезьяна вдруг вспоминает известные статуэтки, изображающие ее сородичей. Это приводит ее к мысли о триединстве, и довольно скоро обезьяна представляет себя шестирукой, закрывает глаза, уши и рот, и растворяется в мире, успев понять что-то неописуемо важное.
Обезьяна становится Богом.
0
Бог, как нашкодивший мальчишка, чья проказа зашла слишком далеко, бледен и молчалив. Он с ужасом глядит на то, что натворил, и ощущает парадоксальное желание спрятать это куда подальше, чтобы никто не увидел. Или, на худой конец, пойти и повиниться маме. Но Бог не помнит свою маму, и даже, в общем-то, не уверен, была ли она у него. Пораженный в самое сердце открывшимся ему внезапно одиночеством, Бог горько плачет, прячется в самый пыльный угол и продолжает рыдать всю оставшуюся вечность.
Созданный им мир, с которым случилось что-то непоправимое, тонет в слезах.